EnglishRussianUkrainian
  • Статьи
  • Женщины, оказавшиеся в тюрьме вместе со своими обидчиками: «Они держат мою жизнь в своих руках»

Женщины, оказавшиеся в тюрьме вместе со своими обидчиками: «Они держат мою жизнь в своих руках»

Женщины, оказавшиеся в тюрьме вместе со своими обидчиками: «Они держат мою жизнь в своих руках»

В то время как в Калифорнии ведется судебное преследование тюремного надзирателя по 96 обвинениям, оставшиеся за решеткой жертвы говорят, что жестокое обращение со стороны вертухаев настолько широко распространено, что кажется неизбежным: «Всё, что я знаю, это как выжить».

Сэм Левин (Sam Levin), корреспондент Guardian US, базирующийся в Лос-Анджелесе

The Guardian

29 октября 2023

Латаша Браун* сидела за столом в зоне для свиданий в Калифорнийском женском учреждении, на расстоянии вытянутой руки от охранника, стоявшего на страже. Это было жаркое июльское утро, и 42-летняя женщина говорила очень тихо. «Свобода заключается в том, чтобы принять решение больше не жить в страхе», – сказала она.

Браун впервые рассказывала о сексуальном насилии, которому она подвергалась со стороны сотрудников исправительных учреждений за 21 год своего пребывания в калифорнийских тюрьмах.

Начав говорить, она уже не могла остановиться: это и офицер, наблюдавший за тем, как она принимает душ, и чиновник, требовавший сексуальных услуг в обмен на юридическую помощь, и офицеры, принуждавшие ее к сексу, а затем дарившие ей небольшие «подарки». По словам Браун, за время пребывания за решеткой она подверглась сексуальному насилию со стороны по меньшей мере пяти сотрудников исправительных учреждений, а также домогательствам со стороны многих других: «Мы здесь не только заключенные, мы – женщины, и нам напоминают об этом широко распространенным мужским насилием».

В мае одному из надзирателей, бывшему офицеру Грегори Родригесу, было предъявлено около 100 обвинений в сексуальном насилии. Власти утверждают, что Родригес подозревается в домогательствах, нападениях и изнасилованиях по меньшей мере 22 женщин, находившихся под стражей с 2014 по 2022 годы, хотя судебные документы и показания женщин и их адвокатов позволяют предположить, что его насилие выходит за рамки уголовных обвинений. Родригес не признал себя виновным по всем пунктам обвинения, а его адвокат не ответил на запросы о комментариях.

Пять женщин, заявивших о Родригесе, утверждают, что в результате насилия у них остались стойкие психологические расстройства, которые они с трудом преодолевают в тюрьме. Они рассказывают о системе, в которой отсутствие доступа к таким элементарным удобствам, как полноценное питание и средства гигиены, а также регулярное общение с семьей, делает их уязвимыми для злоупотреблений со стороны охранников и надзирателей, обещающих привилегии или угрожающих новыми ограничениями. По словам женщин, жестокое обращение настолько распространено, что может казаться неизбежным и обыденным, при этом они сталкиваются с огромным давлением, заставляющим их молчать, жить в стрессе от потенциального увеличения срока заключения или одиночного заключения, если персонал примет ответные меры.

Изображение

«ОН ЗА МНОЙ УХАЖИВАЛ»

Латаша Браун находится в заключении уже более двух десятилетий и приговорена к 37 годам пожизненного заключения за убийство, совершенное ею в 15 лет. По ее словам, она подвергалась сексуальному насилию в детстве и в окружной тюрьме, прежде чем ее отправили в женскую тюрьму Калифорнии. Браун побывала как в пенитенциарном учреждении CIW, расположенном в часе езды к востоку от Лос-Анджелеса, так и в женском учреждении Центральной Калифорнии (CCWF) в Чаучилле, где работал Родригес.

Стоя у торговых автоматов в комнате для посетителей CIW, она выбрала замороженную пиццу и кофе Starbucks – предметы роскоши, которые она не может получить в магазине: «Такие мелочи помогают почувствовать себя человеком», – говорит она.

По словам Браун, хищные охранники, пользуясь отсутствием необходимых вещей и удобств, ставят женщин в зависимость от них, чтобы те могли выжить или просто чувствовать себя нормально: «Для нас, заключенных, наше имущество – это всё. То немногое, что у нас есть, очень важно для нас».

Два офицера, которые лапали и нападали на нее в течение последних десяти лет, давали ей одежду, включая бюстгальтеры и банданы, чтобы подкупить ее или чтобы она молчала. По ее словам, один из охранников неоднократно ласкал ее на работе в тюрьме, а затем оставлял ей небольшие подарки в мусорном баке, скрытом от камер. Она вспоминает, как считала одного из охранников «щедрым»: «Мне глубоко стыдно за это, но я также знала, что у нас нет никаких средств правовой защиты».

Валери*, заключенная женщина 30 лет, которая утверждала, что в 2014 году она неоднократно подвергалась насилию со стороны Родригеса, рассказала, что поначалу он представлялся ей одним из добрых офицеров. По ее словам, когда она попала в CCWF, она чувствовала себя одинокой.

«Когда я вспоминаю о том, как он ухаживал за мной, вначале он не был напористым. Просто у него было дружелюбное лицо, он всегда спрашивал, как я себя чувствую, – вспоминает она. – Мы ценим приятных сотрудников, потому что именно они относятся к нам по-человечески. Он так себя и позиционировал. Я думала, что ему не всё равно… а на самом деле он мной просто манипулировал».

По ее словам, со временем Родригес начал подвергать ее сексуальному насилию в неконтролируемых местах и заставлял ее никому не рассказывать об этом, предупреждая, что если кто-то узнает, то у нее возникнут проблемы. Он угрожал, что это затруднит получение условно-досрочного освобождения, сказала она: «Вы не хотите оказаться в таком положении, потому что хотите вернуться домой».

Она хотела, чтобы нападения прекратились, но боялась мести: «В то время мне казалось, что я сама виновата во всех этих издевательствах… Я просто чувствовала себя в ловушке, потому что не могла ни с кем поговорить».

«МЫ НЕ МОЖЕМ ЗАЩИТИТЬ СЕБЯ»

Изображение

Дело против Родригеса вызвало возмущение в Калифорнии, однако данные свидетельствуют о том, что подобные случаи с женщинами невероятно распространены. Последний общенациональный опрос заключенных, проведенный Министерством юстиции в 2011 и 2012 годах, насчитал около 47 тысяч человек, подвергшихся сексуальному насилию со стороны персонала в течение предыдущих 12 месяцев, хотя эта цифра значительно занижена. Калифорнийский департамент исправительных учреждений и реабилитации (CDCR), в тюрьмах которого содержатся около 4 тысяч женщин, в прошлом году зарегистрировал более 800 жалоб на сексуальное насилие со стороны персонала по всему штату.

«Они говорят, что это одно паршивое яблоко, но это не так, – сказала Браун. – Жестокое обращение с заключенными широко распространено, но по большей части остается незамеченным».

По словам Браун, в прошлом году она работала помощником для женщин-инвалидов и везла женщину в инвалидном кресле в зал слушаний по условно-досрочному освобождению, когда Родригес открыл дверь и стал тереться своим телом о ее тело, когда она проходила мимо. Она не сообщала о его предыдущих поползновениях и нападениях и не хочет это раскрывать: «Быть не только жертвой, но и доносчиком – это стыдно и позорно. Поэтому я научилась действовать исподтишка и молчать. Эти люди держат мою жизнь в своих руках, и я знаю, на что они пойдут, чтобы скрыть неправомерные действия. Я видела, как офицеры закрывали глаза на поведение своих коллег или способствовали нападениям на других женщин-заключенных. Всё, что я знаю, – это как выжить».

Когда о злоупотреблениях становилось известно, последствия для женщин часто были очень тяжелыми. И Браун, и Валери рассказывают, что их помещали в одиночные камеры после того, как надзиратели узнавали о нападениях на них Родригеса. Однако CDCR утверждает, что женщины, сообщившие о жестоком обращении, помещаются в «административную одиночную камеру» в целях их безопасности и при отсутствии других вариантов размещения.

Изображение

Селина*, сообщившая о сексуальном насилии со стороны Родригеса и давшая показания в пользу обвинения, сказала, что живет в ежедневном страхе, что об ее показаниях узнают другие заключенные и что в результате она подвергнется мести или насилию; она не разговаривает с тюремным психологом о том, что ей пришлось пережить. По ее словам, когда кто-то из надзирателей делает ей ехидное замечание или смотрит на нее определенным образом, она впадает в панику.

«Единственное, что они могут сделать для моей безопасности, – это вытащить меня отсюда, – говорит она. – Мы не можем защитить себя здесь, потому что кто нас будет слушать? Мы здесь – тюремный номер. К нам не относятся как к людям. Я просто хочу вернуться домой к своим детям».

«Я ЗАТАИЛА ЗЛОБУ»

Психологический ущерб от повторного или периодического сексуального насилия в тюрьме может быть очень сильным. Пережившие сексуальное насилие женщины описывают интенсивную борьбу со стыдом, тревогой, страхом, депрессией, суицидальными мыслями и посттравматическим стрессом, вызванными жизнью в среде, где насилие считается нормой.

Многие женщины, находящиеся в местах лишения свободы, уже пережили подобную травму в прошлом. Исследования, проведенные в США, показали, что от 60% до 80% женщин, находящихся в заключении, пережили сексуальное насилие или домашнее насилие до того, как оказались в тюрьме, что делает их особенно уязвимыми для повторного превращения в жертву.

Несколько пострадавших описали сильный дискомфорт в замкнутом пространстве и чувстве страха, когда кто-то приближается слишком близко – триггеры, от которых невозможно избавиться в тюрьме. По словам Браун, она чувствует себя в ловушке состояния «постоянной тревоги и беспокойства»; когда кто-то приближается к ней сзади, даже сокамерница, не представляющая угрозы, это заставляет ее тело вздрагивать, а сердце учащенно биться. Недавно надзиратель что-то прошептал ей, когда она пыталась вести себя тихо, и это вызвало у нее панику.

По словам Браун, когда она недавно прочитала старые записи в дневнике, в которых говорилось о жестоком обращении, ей стало грустно. «Я преуменьшаю масштабы насилия, чтобы дистанцироваться».

Рита*, 36-летняя женщина, которая утверждает, что Родригес напал на нее, когда она находилась в тюрьме CCWF, рассказала, что в детстве она подвергалась сексуальному насилию и была настолько потрясена и ретравмирована его нападением, что не смогла физически сопротивляться: «Вместо этого я просто закрылась, потому что это был мой механизм преодоления, когда это случилось со мной в детстве. И я почувствовала, что снова стала ребенком». Недавно она вышла на свободу и с трудом справляется со своей первой работой после тюрьмы, где ей приходится работать в тесном контакте с сотрудниками-мужчинами.

Изображение

Женское учреждение в Центральной Калифорнии. Фотография: Alamy

По словам Амики Мота, исполнительного директора некоммерческой организации Sister Warriors Freedom Coalition, работающей с заключенными, в том числе с жертвами дела Родригеса, у них практически нет возможности пережить свою травму. «Очень многие заключенные никогда не имели доступа к какой-либо психиатрической помощи, поэтому они так много держат в себе».

Недавно Мота рассказала о своем собственном опыте жестокого обращения в калифорнийских тюрьмах и вошла в состав недавно созданного комитета CDCR, занимающегося предотвращением сексуального насилия. «Нарратив, который нам внушают, – что если ты заговоришь, то ты нехороший человек, ты «стукач» – становится настолько усвоенным! Молчание становится значком, который мы носим. В результате вы начинаете задыхаться от собственного голоса, когда начинаете его использовать».

«Я действительно затаила в себе злобу, – говорит Валери. – Мне действительно казалось, что я сама виновата во всём этом, и я пыталась отрицать, что это произошло… Я чувствовала себя грязной и не знала, как избавиться от этой грязи». В конце концов, она стала педагогом, обучая своих сверстников правилам поведения при сексуальном насилии, что, по ее словам, помогло ей высказаться и научиться устанавливать границы дозволенного.

«Я НЕ СКЛОНЮСЬ»

Изображение

В течение нескольких недель комитет CDCR отклонял многочисленные запросы на интервью. Пресс-секретарь Терри Харди в своем электронном письме сообщила, что департамент «расследует все заявления о сексуальном насилии, сексуальных проступках персонала и сексуальных домогательствах в соответствии со своей политикой абсолютной нетерпимости и в соответствии с федеральным законом об искоренении изнасилований в тюрьмах». Политика «также содержит рекомендации по предотвращению, выявлению, реагированию, расследованию и отслеживанию обвинений в адрес заключенных», – сказала она.

Арест Родригеса, добавила Харди, последовал за проведенным CDCR внутренним расследованием и передачей дела в прокуратуру: «Департамент решительно осуждает любого сотрудника – особенно офицера, которому доверено следить за соблюдением закона, – который нарушает свою присягу и подрывает доверие общественности».

Латаша Браун, одна из первых публично высказавшаяся о Родригесе, сказала, что знала о риске, связанном с ее заявлением, но это дало ей возможность больше не молчать: «Я виновна в худших проявлениях человеческого поведения. Но то, что я нахожусь в тюрьме, не означает, что мое тело и мой труд – это взаимозаменяемые вещи». Она также согласилась дать показания на недавних слушаниях с участием законодателей и руководителей CDCR. Хотя официальные лица отказались предоставить ей возможность выступить в прямом эфире, один из защитников зачитал ее выступление, в котором она рассказала о том моменте, когда узнала об аресте Родригеса.

«Я не радовалась, потому что, конечно, когда нам причиняют вред, мы хотим какой-то ответственности. Даже справедливости, – сказала она. – Однако я не думаю, что его наказание должно быть окончательным решением, потому что это усиленная реакция на оскорбление одного человека, а не реакция на системное оскорбление. И пока наши жизни не будут иметь значения, я не склонюсь».

*Латаша, Валерия, Рита и Селина псевдонимы для защиты их личностей как жертв сексуального насилия, опасающихся дальнейшей мести.

+1
126
Нет комментариев. Ваш будет первым!